Петру я сначала не увидел. Мое внимание привлек ее пони. Он лежал на дальнем краю поляны с вырванным горлом. Самая ненормальная тварь, какую я когда-либо видел, терзала его, срывая мясо с крупа с такой самозабвенной целеустремленностью, что не услышала моего приближения. Шкура у нее была рыжевато-коричневого цвета, вся испещренная желтыми и темно-коричневыми пятнами. Клочья меха, который покрывал ее громадные, похожие на подушки с длинными кривыми когтями лапы, слиплись от крови. Шерсть на хвосте распушилась, отчего он стал похож на громадное перо. На круглой морде горели желтые, как будто стеклянные глаза. Широко расставленные уши свисали вдоль морды, а нос был вздернут. Два громадных резца нависали над нижней челюстью. Этими клыками и когтями она рвала пони.
Я начал снимать с плеча ружье. Движение насторожило зверя. Он повернул голову и весь подобрался, не двигаясь с места. На меня уставились его дико сверкающие глаза. Вокруг пасти влажно блестела кровь. Хвост поднялся и медленно закачался из стороны в сторону. Я взвел курок и начал поднимать ружье, но в этот момент в горло зверя вонзилась стрела. Он подпрыгнул, согнулся в воздухе и упал на все четыре лапы, сверля меня бешеным взглядом желтых глаз. Моя лошадь, испугавшись, попятилась, и ружье выстрелило в воздух. Но прежде чем эта тварь успела прыгнуть снова, ее настигли еще две стрелы. Одна вонзилась ей в спину, другая в голову. На мгновение зверь застыл в неподвижности, но тут же упал и перевернулся.
Справа на поляну выехала Розалинда. Она еще не успела опустить лук. С другой стороны появился Майкл, на тетиве его лука лежала наготове стрела. Глаза его были настороженно устремлены на зверя. Мы находились где-то рядом с Петрой, но она продолжала оглушать нас.
— Где она? — спросила словами Розалинда.
Мы огляделись и тогда только заметили на дереве на высоте двенадцати футов маленькую фигурку. Петра сидела в развилке ветвей, обхватив ствол обеими руками. Розалинда подъехала вплотную к дереву и сказала ей, что опасность миновала и можно спокойно спуститься. Однако Петра продолжала прижиматься к дереву, казалось, она не может ни шевельнуться, ни разжать рук. Я спрыгнул с лошади, залез на дерево и спустил ее вниз к Розалинде, которая посадила ее перед собой на лошадь и попыталась успокоить. Но Петра не сводила глаз со своего мертвого пони, и горе ее, пожалуй, только усиливалось.
— Надо это прекратить, — сказал я Розалинде. — Она сюда всех соберет.
Майкл, удостоверившись, что зверь действительно мертв, присоединился к нам и озабоченно посмотрел на Петру:
— Она понятия не имеет, что делает. Это неосознанно, она как будто внутренне кричит от страха. Лучше ей было бы кричать вслух. Давайте для начала уведем ее куда-нибудь, где не видно пони.
Мы отошли за кусты. Майкл мягко заговорил с Петрой, пытаясь утешить ее, но она, казалось, не понимала ни слова. Ее внутреннее отчаяние не ослабевало.
— А давайте попробуем все вместе внушить ей спокойствие… сочувствие… — предложил я. — Начали?
Мы пробовали целых пятнадцать секунд. Ее крик боли на мгновение прервался, но тут же снова захлестнул нас.
— Все без толку, — сказала Розалинда, прекращая попытку.
Беспомощно смотрели мы все втроем на Петру. Настрой ее мыслей несколько изменился: острый страх прошел, но смятение и отчаяние оставались и были очень сильны. Она расплакалась. Розалинда обняла ее и прижала к себе.
— Пусть выплачется. Это должно снять напряжение, — сказал Майкл.
Пока мы ждали, что Петра успокоится, произошло то, чего я боялся. Из-за деревьев выехала Рэчель, минуту спустя с другой стороны показался парень на лошади. Я никогда до тех пор его не видел, но знал, что это должен быть Марк.
Никогда раньше мы не встречались все вместе, понимая, как это будет опасно. Я не сомневался, что Сэлли и Кэтрин тоже спешат сюда. Только их теперь не хватало, чтобы довершить картину общей встречи, которая по нашему решению никогда не должна была состояться.
Торопливо объяснили мы на словах, что произошло, и настоятельно попросили их поскорее разъехаться, чтобы никто не увидел нас вместе. Майкл тоже уедет, а Розалинда и я останемся с Петрой и постараемся ее успокоить.
Все трое, не споря, согласились и через минуту, простившись с нами, тронулись в разные стороны. Мы продолжали свои попытки успокоить и утешить Петру, но без особого успеха.
Минут через десять, с трудом продираясь на лошадях через кусты, подъехали Сэлли и Кэтрин. Обе держали в руках натянутые луки. Наша надежда, что им встретится кто-нибудь из отбывших и они повернут назад, не оправдалась, очевидно, они выбрали разные дороги и разминулись.
Подъехав поближе, девушки недоверчиво разглядывали Петру. Мы снова объяснили им все и посоветовали скорее уезжать.
Они уже поворачивали своих лошадей, когда из-за деревьев на поляну вырвалась гнедая кобыла, на которой сидел крупный мужчина.
Он натянул поводья, остановился и, с подозрением поглядев на нас, требовательно спросил:
— Что здесь происходит?
Я его не знал, и вид его мне не понравился. Поэтому я спросил у него то, что обычно спрашивают у незнакомцев. В ответ он нетерпеливо вытащил свой опознавательный жетон со штампом нынешнего года. Так стало ясно, что среди нас нет никого вне закона.
— Так в чем дело? — повторил он.
Очень хотелось сказать ему, чтоб не совался куда не просят, но в наших обстоятельствах следовало держаться повежливее, и я примирительно объяснил ему, что на пони моей сестры напал дикий зверь, а мы все откликнулись на ее призывы о помощи. Однако незнакомец не был склонен принимать мои слова на веру. Внимательно осмотрев меня, он повернулся и стал разглядывать Сэлли и Кэтрин.
— Может, и так. Ну а вы-то что мчались сюда во весь опор? — обратился он к ним.
— Разумеется, мы не могли медлить, услышав детские крики о помощи, — объяснила Сэлли.
— Я ехал за вами по пятам, но ничего не слышал, — сказал он.
Сэлли и Кэтрин переглянулись, и Сэлли пожала плечами.
— Мы слышали, — коротко сказала она.
Настал момент вмешаться мне:
— Мне казалось, что ее крики разносятся на мили кругом. И несчастный пони дико кричал…
Я повел его за кусты и показал растерзанного пони и мертвого зверя. Он удивился, как будто не ожидал увидеть столь явное доказательство наших слов, но на этом не успокоился и потребовал, чтобы Розалинда и Петра предъявили свои жетоны.
— А в чем, собственно, дело? — спросил я его в свой черед.
— А вы что, не знаете, что у Зарослей есть шпионы? — сказал он.
— Нет, не знаю, — ответил я. — А если и так, разве мы похожи на жителей Зарослей?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
